Лекция

Зимой 1974-го  года зал нового Дома Культуры, гордости Пресногорьковского совхоза, был полон народа. Все двести мягких кресел, с запахом новенькой обивки, были заняты сельчанами, а те, кому повезло меньше, беспорядочно толпились вдоль стен и огромных окон, закрытых тяжелыми шторами. В зале стоял глухой шум, невнятный говор и смех.

На широкой  полукруглой сцене, за длинным столом, покрытым бархатной кумачовой скатертью, сидели в ряд несколько человек. Их лица были торжественно-серьёзны, а мелкое постукивание костяшками пальцев по столу свидетельствовало о нервном ожидании начала собрания.

Наконец, со стула встал председатель и сделал в зал жест рукой, растопырив пальцы, словно останавливая автомобиль. Шум постепенно утих и в зале воцарилась тишина.

– Уважаемые товарищи, мы собрались здесь, чтобы послушать лекцию о международном положении, – председатель негромко кашлянул, и продолжил, – из Кустаная к нам приехал лектор, товарищ Петров. Все вопросы к нему после выступления. Просьба – соблюдать тишину.

С этими словами председатель медленно опустился на стул, вынул из кармана пиджака расчёску и одним движением откинул назад седеющие волосы. В зале было слышно, как звякнули его ордена.

К трибуне медленно подошёл полный молодой человек в черных роговых очках. Со значимым видом он достал из кожаной папки несколько листов и начал лекцию. Целый час он рассказывал притихшим сельчанам о сложном международном положении, о происках империалистов, о трагической судьбе негров в далекой Америке…

Изредка лектор вытирал платком вспотевший высокий лоб и ненадолго прерывал лекцию, наливая в гранёный стакан воду из пузатого графина. Его эмоциональное напряжение передалось присутствующим. Атмосфера постепенно накалялась. Тишина стояла такая, что бульканье воды о дно стакана было слышно  людям в дальних углах зала. Картины ядерного апокалипсиса, который вот-вот должен был разразиться и поглотить всё живое, стали явственно чудиться слушателям и каждый невольно проникался ожиданием близкого конца.

Наконец, товарищ из Кустаная закончил свою речь. Зал находился в полном ступоре от услышанного. Все молчали. Даже заядлые балагуры не проронили ни слова…

Председатель, не вставая из-за стола, предложил задавать вопросы. По лицу его было заметно, что даже он проникся глубиною сказанного. В центре зала осторожно поднялась единственная рука. Взоры станичников обратились к седому ветерану, всеми уважаемому Семёну Фёдоровичу Грозному.

– У меня есть вопрос, – хрипловатым, низким голосом произнёс Семён Фёдорович.
– Пожалуйста, пожалуйста, – лектор подавшись вперёд, весь превратился в слух.
– Хочу спросить, а когда сепараторы привезут?

Долю секунды длилась гробовая тишина…

Всеобщий дружный хохот буквально порвал зал. Кто-то безудержно хохотал, переломившись пополам, кто-то колотил обеими ногами пол, так, что дрожали оконные портьеры. Лектор стоял у трибуны и растерянно улыбался. Буйство зала продолжалось несколько минут. Как-то мгновенно забылось тяжелое положение американских негров, и ядерный апокалипсис испарился из наших голов. Всем сразу полегчало…