О смерти тогда не думали…

В середине 90-х годов мне удалось записать воспоминания полкового разведчика, старшины в отставке Николая Кирилловича Статьева. Эти записи составили основу очерка о его боевом пути.

Осенью 1942 года внимание всего мира было приковано к маленькой точке на карте под названием «Сталинград». Шестая армия Ф.Паулюса стремилась сбросить бойцов 62-й армии в Волгу и перерезать эту водную магистраль, по которой в центральную Россию доставлялась Бакинская нефть.

Английский историк Кларк писал: «Период с 13 по 23 сентября, когда 6-я армия была относительно свежей, был самым  опасным для Сталинграда. В ночь на 15 сентября положение обороняющихся настолько ухудшилось, что переправившуюся дивизию Родимцева пришлось бросать в бой побатальонно, как только бойцы сходили с паромов и лодок. В результате свежие части, не успев осмотреться и закрепиться, вступали в жестокие бои… Но даже в этих тяжелых условиях мужество солдат, сражавшихся до последнего патрона, сыграло свою роль в срыве немецкого наступления».

Вечером 17 сентября 1942 года бойцы 95-й стрелковой дивизии после сорокакилометрового марша подошли к переправе через Волгу. На другом берегу горел Сталинград. Бойцам выдали стрелковое оружие, шанцевый инструмент и сухой паек на трое суток. Девушки из медсанбата плакали и говорили, что он не понадобится – через сутки в живых останутся единицы.

Николай Статьев попал в самую «горячую» точку города – на Мамаев курган. После переправы, в четыре часа утра, бойцы его пулеметного взвода поддержали огнем автоматчиков, проводивших разведку боем и в рукопашной схватке выбивших фашистов из укреплений на склоне кургана. Половина личного состава взвода погибла в первые часы боя. Николай Кириллович вспоминал:

«Командир роты, с которым мы даже не успели познакомиться, приказал при появлении красной ракеты прикрыть пулеметным огнем атакующую пехоту и не дать немцам охватить ее с флангов. Через полчаса появилась красная ракета. После короткой артподготовки наши пошли в атаку в полный рост. Вдруг с левого фланга появились немцы под прикрытием трех танков. Я развернул пулемет и попытался отсечь огнем пехоту от танков, чтобы дать возможность бронебойщикам и огнеметчикам уничтожить танки. Сделать это удалось. Вокруг творилось что-то неописуемое – разрывы снарядов, дым, гарь, выстрелы из всех видов оружия. После боя остатки нашей роты окопались возле водонапорной башни. Для самолетов это был хороший ориентир, и бомбили нас беспощадно, земля стояла дыбом, били артиллерия и минометы, все заволокло дымом и пылью. Лязг гусениц, в полный рост идут пьяные немцы в пять-шесть шеренг.

Мы их косим, а они по трупам идут, остановили их гранатами, били в упор из ракетниц. Потом пошли в рукопашную, горстка бойцов во главе с комроты. Взяли немцев  в штыки, били их кто чем – лопатами, прикладами, ножами и голыми руками. О смерти тогда и не думали, одна была мысль – не дать врагу напиться воды из Волги. Когда наступила передышка, увидел страшное – вокруг негде даже присесть, везде убитые, а по земле течет кровь. Так захотелось напиться холодной воды, но до реки далеко – метров триста. Перед закатом немцы вновь пошли в атаку. Из моего расчета все трое были убиты, я был ранен – перебило осколками обе ноги и ушибло руку куском бетона. Санитары потащили меня к реке, но тут снова налет и их накрыло в воронке. Только вечером меня утащили к переправе и в медсанбат. Пробыл я в Сталинграде всего 22 часа, самых длинных в моей жизни».

Полтора месяца провел Николай на излечении в госпитале города Ярославля. После выписки был отправлен на Северо-Восточный фронт в роту разведки 121-й лыжной бригады 1-й ударной армии. В селе Балабаново Ленинградской области пришлось брать первого «языка».

«Саперы проделали проходы в минном поле, перерезали проволоку и мы поползли в окопы противника, сняли ножом часового, зашли с тыла к штабному блиндажу.  В нем захватили двоих фрицев, забили им в рот кляпы, порвали телефонные провода, взяли ящик с документами и удачно вернулись к своим. После допроса пленных, в новогоднюю ночь 1943 года Балабаново было взято, гарнизон уничтожен. К 12 часам немцы очухались и бросили на нас батальон пехоты и шесть танков, но мы продержались до подхода основных частей».

В феврале 1943 года Николай Статьев был назначен командиром разведгруппы из двенадцати  человек для обучения и ведения разведки в тылу врага. Группа диверсантов была вооружена автоматами, финскими ножами, гранатами. Начались многодневные выходы лыжников далеко в тыл врага из расположения 23-й гвардейской дивизии. Первая разведка была проведена в сильную метель у деревни Залучье – был уничтожен пункт связи, взяты в плен два «языка», давшие на допросе очень ценную информацию. Разведчики Статьева были вызваны в штаб армии, расположенный на берегу реки Ловать, где встретились с командующим генералом Поповым.

Командующий представил группу к правительственным наградам. Только в феврале лыжники десять раз выходили на боевые задания, добыли ценные сведения, притащили четырех «языков». Во время таких выходов случалось всякое. Однажды группа вплотную подошла к вражеским траншеям. У ползущего впереди сапера Феоктистова нога запуталась в колючей проволоке. Он медленно вытянул ногу из валенка и заложил в него мину-сюрприз. Ступню обмотал шарфом.

Сапер в разведке отморозил пятку, но пребывал в веселом расположении духа, всем говорил, что фашисты заплатят за нее. Три дня спустя немецкий перебежчик рассказал о валенке, найденном гитлеровцами. Мина сработала. Радостный сапер уговорил начальника разведки бригады, чтобы тот разрешил поговорить с немцем. Взял спирт и напоил им пленного, за что получил трое суток ареста.

Были в группе Статьева и штрафники. Бывший налетчик Александр Головкин долго просился на боевое задание, и Николай решил проверить его в деле. В неприятельском окопе Головкин бесшумно снял часового, надел немецкую каску, забежал в блиндаж с гранатой, прихватил немца за шею. Тут забежали остальные и помогли ему вытащить «языка» наружу. Разведчики дали несколько очередей по траншее и ушли на нейтральную полосу вместе с «языками». Только у своих Статьев заметил, что кроме «языка» Головкин  «пленил» еще и гармошку. Александр в дальнейшем стал хорошим командиром, после войны проживал в Ленинграде.

Опыт разведчиков пригодился на Западном фронте в августе 1943 года. Южнее Смоленска перед разведгруппой поставили задачу – провести разведку боем, достигнуть передовых позиций противника, уничтожить четыре огневые точки и, по возможности, захватить пленного. В 4.30 утра должна была начаться артподготовка  и наступление, поэтому необходимо было спешить, чтобы не попасть под свои снаряды. По-пластунски разведчики преодолели шестьсот метров, забросали блиндаж гранатами, заскочили в траншею, оглушили немца прикладом и поволокли его. До начала артподготовки осталось всего четыре минуты. Группа понесла тяжелые потери – шестеро были ранены и один убит. Началось мощное наступление, в результате которого части 33-й армии к исходу дня 17 августа освободили город Ельню. Вместе с войсками 95-й стрелковой дивизии Николай Статьев дошел до границы с Белоруссией. За три месяца непрерывных боев дивизия была обескровлена и село Ленино брали вместе с Польской дивизией имени Тадеуша Костюшко, под командованием генерала Берлинга.

В середине октября 1943 года группе старшины Статьева пришлось брать «языка» у Ленино. Николай Кириллович вспоминал:

«Трое суток мы вели постоянное наблюдение за вражеским передним краем и выяснили, что подход к траншеям густо заминирован и взять пленного  обычным способом нет возможности. Решили послать саперов для разминирования в нескольких местах, причем дать понять фрицам, что русские готовятся к наступлению. Саперы успешно сняли около 50 мин, пошумели, взорвав несколько, и благополучно вернулись в расположение части. Утром немцы провели минно-артиллерийский налет. Пытаясь под прикрытием провести минирование там, где наши саперы сняли мины. Эту задачу они выполнить не смогли – помешал встречный обстрел. Этот момент мы использовали для захвата «языка». Вышли под прикрытием темноты, накрапывал дождь, замаскировались в двух местах, ожидая немецкую разведку и саперов. Расчет оказался верным – вскоре появились саперы под прикрытием разведки, всего около 20 человек. Вышли они прямо на меня, Соловьева, Головкина и Фоменкова. Я принял решение брать одного, остальных уничтожить автоматным огнем и вызвать минометный огонь. Открыв сплошную стрельбу, отсекли саперов от сопровождавших немцев и почти полностью уничтожили».

Николай Кириллович Статьев в составе 1-го Белорусского фронта освобождал Польшу, брал Варшаву, Берлин. 29 апреля 1945 года, после ликвидации окруженной гитлеровской группировки юго-восточнее Берлина, дивизии, в которой служил Николай Статьев, была поставлена задача: форсировать канал и реку Шпрее и вступить в город с юга, развивая наступление к центру Берлина. Комдив приказал взводу разведки под командованием старшины Воробьева переправиться на другой берег канала, создать плацдарм и удерживать его до подхода основных сил дивизии.

Ранним утром 30 апреля разведчики заняли места в передовой траншее и до вечера наблюдали за позициями противника. С наступлением сумерек, после сверки показаний наблюдателей и артиллеристов, разведчики выдвинулись к берегу канала. Оказалось, что он цементирован, а глубина достигает более двух метров, к тому же гитлеровцы обнаружили группу по бульканью воды и открыли огонь.  Было решено форсировать канал на рассвете 1 мая. Ночью разведчики спустились южнее,  нашли пологий берег и  бесшумно переправились.

Ворвавшись в передовую траншею, Статьев, Головкин, Халиулин и Дахно  вступили в короткую схватку с семью фашистами. Шестеро были убиты разведчиками, оставшегося в живых связали и отправили в тыл. К полудню был создан плацдарм глубиной до полукилометра, началась переправа основных сил дивизии. Утро 2 мая удивило бойцов тишиной – ни выстрела, ни взрывов снарядов. Через некоторое время стало известно, что разведчики соседней 150-й дивизии Егоров и Кантария водрузили знамя Победы над рейхстагом. Германия капитулировала.

Закончил Николай Статьев войну на Эльбе, где состоялась памятная встреча с союзными войсками.

За свою фронтовую жизнь разведчик лично привел из окопов противника 19 «языков» и был награжден орденами Боевого Красного Знамени и Отечественной войны, двумя орденами Красной Звезды, медалями «За боевые заслуги», «За оборону Сталинграда», «За взятие Варшавы», «За взятие Берлина».

После Победы вернулся в родное село, работал механиком в МТС, бригадиром тракторной бригады, мастером доротдела. Николай Кириллович вел активную общественную работу, занимался патриотическим воспитанием молодежи, был председателем Совета ветеранов.

Для меня Николай Кириллович является Человеком с большой буквы – исключительно скромным, выдержанным, честным и мужественным.  Таким он остался в памяти односельчан.